Он выпил и спросил:

— Где девочки?

— С Рахилью. — Бриджит имела в виду соседку, жену израильского аспиранта.

— Они расстроены?

Бриджит по-прежнему держала чашку у его губ, и Нельсон выпил еще глоток.

— Что ты, милый, они еще не знают.

— Откупись или заколдую.

У Бриджит расширились глаза, и Нельсон подумал, не бредил ли он под наркозом.

— Я обещал повести их по соседям, — объяснил он, пытаясь сесть.

— Ш-ш. — Бриджит коснулась пальцем его губ. — Рахиль поведет их вместе со своими детьми. Как ты?

Он приподнял правую руку, замотанную, как у мумии. Указательный палец был вроде на месте, хотя Нельсон его не чувствовал; вообще все тело было как в вате. Обезболивающее, подумал он.

— Давай позову доктора. — Бриджит пригладила ему волосы и двинулась к двери.

— Ой, Бриджит, это слишком дорого, — слабо сказал Нельсон, но она только улыбнулась и вышла в коридор.

Бриджит вернулась через несколько минут с очень молодым врачом-азиатом в наглаженном халате. На груди у него была приколота табличка «Доктор Дай». Врач бодро сообщил Нельсону, что палец удалось пришить и им даже можно будет немного двигать, хотя чувствительность, увы, утрачена навсегда.

— Завтра мы вас выпишем, — сказал доктор Дай. — Дней семь — десять походите в повязке, швы будем снимать позже. Некоторое время вы будете похожи на Франкенштейна. — Доктор улыбнулся. — По крайней мере от костяшки и ниже.

— Мой муж преподает в университете. — Бриджит сидела на краю койки, обхватив мужа за плечи. — Там и «Франкенштейна» учат.

— Да? — Глаза медика потускнели. Интересно, подумал Нельсон, прочел ли он после первого курса хоть одну книжку? Наверное, при словах «учат Франкенштейна» ему представилась полная аудитория исполинских мертвяков с плоскими головами и шеями на болтах, сидящих за партами перед Нельсоном, который вещает: «Вода — хорошо. Огонь — плохо».