В этот самый миг Нельсон ощутил то, чего по словам врача быть не могло, — легкую боль в пальце, как от булавочного укола. Он сморгнул, отгоняя свою фантазию. Нельсон не любил сарказма, особенно на счет студентов. Наверное, это у него после наркоза.

— Милый, тебе не плохо? — Бриджит отодвинулась, и доктор Дай посветил Нельсону в глаза фонариком, посчитал ему пульс и предложил увеличить дозу обезболивающего. Нельсон отказался и поблагодарил врача за спасенный палец, потом протянул ему здоровую левую ладонь, и они обменялись неловким рукопожатием.

Как только доктор вышел, Нельсон сказал:

— Мне надо сегодня же отсюда мотать. Нам это не по средствам.

Он сел и спустил ноги на пол. Бриджит попыталась снова уложить его на подушку. Нельсон не сопротивлялся, но ложиться все же не стал, остался сидеть и взял обе ее руки в свою здоровую.

— Бриджит, я кое-что должен тебе сказать.

— Потом.

— Нет. — Нельсон потянул жену обратно на койку. — Я больше не профессор, — сказал он.

— Ладно, внештатный лектор, — горько усмехнулась жена.

— Послушай. — Нельсон крепко стиснул ее руку и рассказал о беседе с профессором Викторинис перед самым несчастным случаем; о том, что потерял работу, а вскорости они лишатся жилья и медицинской страховки. Он ни разу не отвел взгляд, однако даже в ватном кодеиновом коконе ему было стыдно, как никогда в жизни. Во взгляде Бриджит боролись тревога за мужа и гнев на факультет, который так несправедливо с ним обошелся. Бриджит вскипала легко — как-никак она была ирландкой.

— Милая, пожалуйста, ничего пока не говори. — Он снова сжал здоровой рукой ее пальцы. — Знаю, я еще застрахован, но не забывай про неоплачиваемый минимум — какую-то часть все равно придется платить самим. Подумай, во сколько обойдется одна ночь в этой палате.