Света осторожно выскользнула из-под его руки и шагнула чуть в сторону. Бабник. И с кем хоть Нинка все время знакомится?

— Тебе сколько лет? — неожиданно спросил парень.

— Семнадцать, — сказала она. Подумала и добавила: — С половиной. А что?

— А старшая сестра у тебя есть?

— Нет, старшей нет, — с некоторым облегчением ответила Света. Нинка была на полтора года младше, так что врать пока не приходилось.

— А что у тебя с волосами? — вкрадчиво спросил он.

Ну вот, началось. А почему это у тебя такие большие уши…

— Отрастила, — хмуро буркнула Света. — То есть покрасила. Ну так куда мы идем?

Прием сработал — парень отвлекся от обсуждения цвета ее волос.

— В парк, — сказал он. — У меня там лавочка есть, можно сказать — личная. Много тени и цветов. Сейчас увидишь.

Они прошли дворами пятиэтажек, потом каким-то переулком мимо длинной кирпичной стены и вышли к речке, на высокий берег, густо застроенный старыми частными домишками, окруженными такими же старыми, непроходимыми садами. Сады плавно переходили в небольшой полуодичавший парк, и в глубине этого парка было что-то вроде беседки — десяток тонких длинных столбиков, врытых в землю полукругом, увитых плющом, а вокруг — заросли пионов, шиповника, мелких белых роз, ирисов, календулы и еще чего-то. В беседке стоял старый деревянный диван с вычурной резной спинкой с остатками темного лака и отполированным добела изящно вогнутым сиденьем.

— Вот моя лавочка, — с нескрываемой гордостью сказал парень. — Здорово, да?

Совсем мальчишка, — снисходительно подумала Света и сказала:

— Правда здорово. А почему вас по имени-отчеству зовут?

— Никто не зовет, — удивился он. — Меня все зовут Сокол. Это у меня фамилия такая. Давай посидим, поговорим, пообщаемся.

Вообще-то ей не очень хотелось с ним общаться. Она еще не поняла, нравится он ей или нет. Стругацкие, которых он бросил на лавку рядом с собой, — те нравились. Света вздохнула и села рядом с книгой.