— Но ведь остальные платят достаточно! За все! И за лекарства, и за медсестру, и за операции. Должен же существовать какой-то фонд как раз на такой случай, когда человеку нечем платить!

Доктор смотрел на нее вроде как даже с жалостью.

На лестничной площадке пятого этажа Оксана остановилась, пару раз вздохнула, пытаясь выровнять дыхание, потом нажала на ручку и вошла в холл. В коридоре уборщица мыла пол. Когда Оксана проходила мимо, женщина разогнулась и недовольно пробурчала что-то себе под нос. Уборщица явно рассчитывала, что ее слова будут все же услышаны, но Оксана не обратила внимания на доносящиеся вслед ворчливые упреки.

Антон удивленно приподнялся на кровати, и глаза его округлились, когда Оксана положила на тумбочку три ампулы и сказала тихонько:

— Это вам. Сейчас придет медсестра и сделает укол.

Человек, к которому она обращалась, ее не слышал. На перекошенное болью лицо было страшно смотреть, и Антону стало вдруг стыдно, что он сам не подумал попросить родителей купить лекарство для человека с соседней койки. А ведь мог бы. И чувствовал бы себя в таком случае куда лучше, чем теперь, глядя, как все это сделал кто-то другой.

Медсестру ждали всей палатой. К сочувствию, которое испытывали остальные пациенты к несчастному, теперь присоединилось чувство неловкости: как это так, они здесь целый день лежат, все у них на глазах происходит — и не вмешиваются? А тут пришла девочка, увидела — и сразу действовать.

Теперь в палате негромко, вполголоса, ругали медсестру, которая почему-то все не шла. Просидев как на иголках почти четверть часа, Оксана подскочила и бросилась к двери, едва не столкнувшись с молодой девушкой в белом халате.

— Ну, наконец-то! — выдохнула она.

Медсестра лишь скользнула по ней отнюдь не доброжелательным взглядом, молча сделала свое дело и стремительно вышла.