Тот самый больной, которого так опасался разбудить Антон, приоткрыл глаза, бессмысленно повел ими, потом, не прекращая хрипло стонать, спрятал руки под одеяло. Пытался скрючиться, свернуться калачиком, но, видимо, вовремя вспомнил о недавней операции и снова распластался. Оксана лишь увидела, как из-под одеяла вынырнула рука, и пальцы ухватились за край кровати, да так крепко, что побелели еще больше. Хотя это казалось уже невозможным.

— Кажется, ему плохо. Надо бы медсестру позвать…

Оксана приподнялась было, да Антон удержал за руку:

— Без толку. Она ничего не сделает.

— Почему?

— Понимаешь, — Антон замялся, словно смущаясь, — операцию-то ему сделали, но уколы… Лекарства дорогие, а у этого денег нет.

Она нахмурилась. Услышанное как-то не укладывалось в голове. Не будут колоть? А ведь человеку больно…

Оксана встала:

— Я сейчас… — и вышла.

А вернулась злая-презлая. Казалось, даже волосы по-особенному торчали вокруг ее лица, словно наэлектризованные гневом. В руках она сжимала какую-то бумажку.

— Ксюх, чего?..

Антон не договорил. Оксана подхватила сумочку и вышла, снова бросив через плечо:

— Я сейчас!

По скудно освещенной лестнице она сбежала вниз, на первый этаж, и решительно устремилась прямо к аптечному киоску, примостившемуся тут же, в холле. Протянула бумажку женщине в белом халате:

— Четыре ампулы, пожалуйста.

Аптекарша назвала цену, и Оксана поняла, что денег в кошельке не хватит.

— Тогда давайте три, — вздохнула она.

Вверх по ступенькам она бежала так быстро, как могла. Но отдышка взяла свое, и уже пробежав три этажа (лифт для посетителей работал только до семи), Оксана перешла на шаг.

— Разве можно так с человеком?

Доктор невесело улыбнулся и развел руками:

— У больницы недостаточно средств, чтобы бесплатно лекарства раздавать. Вы же понимаете, сейчас лекарства дорогие, а мы не можем работать себе в ущерб. Знаете, доктора ведь тоже люди.