А потом мы ставили палатки, подогревали тушенку. И было холодно в наступившей прохладе и в наших хэбэшках, принявших семь потов.

— Я пройдусь, — сказал я.

Повесил на плечо автомат и пошел кругом лагеря. Костер скрылся за кустами. На пять шагов вперед уже ничего не разберешь. Тишина. Деревья тоже спят. Нет, сегодня они не любуются луной, не подставляют под ее серебряные лучи свои листья. Луны нет.

Только звезды. Таинственные и живые, непонятные. Как маленькие свечки на елке в темной комнате. Большие цветные фонари потушены. И остались они, древние хранители вечных истин, тайн, сокрытых от глупых глаз черным покрывалом ночи. Звезд было много. Я когда-то видел столько, но очень давно, ведь все последнее время жить приходилось в городе. Какие же вечные истины можно поведать городу? А в Спасском созвездия мне показывал папа. И теперь я вспоминал: вот Лебедь, Орел, Волопас с желтым Арктуром. А любимой моей звездой был Сириус. Он был главной жемчужиной моего космоса до тех пор, пока я не понял, что мечты здесь, прямо перед глазами, на земле. И редко взглянешь на небо. А взглянешь — вот они. Смотрят и напоминают о том, куда надо обязательно заглядывать...

Подходило к концу наше дежурство. Уж почти два часа, как наступило завтра, и пора было возвращаться в палатку. Спать. И будет еще одно завтра, и будет еще один жаркий военный день.

НОЧНЫЕ СТРЕЛЬБЫ

— Второй взвод, в классы!

Мы направились в тепло. Тренировка по вскакиванию и выскакиванию из БМП окончилась. Отдыхаем.

Уральское лето. Два дня постоят жаркие, потом откуда ни возьмись ветер, холод, дождь. А потом снова солнце греет.

В классе царила полудрема. Прорешали все варианты задач, сто раз разобрали устройство пулемета. Теперь кто-то разговаривал, кто-то задумчиво глядел в одну точку. Мы заняли освободившиеся места и погрузились в общую атмосферу. Сколько прошло времени, не знаю, как вдруг тишину нарушил крик: