— Обед приехал!

Мы высыпали из класса. Надо было успеть взять миску, не проворонив кружку.

— Сегодня и ужинаем здесь, — объявил замполит. — Сегодня мы остаемся на ночные стрельбы.

После обеда мы занимались уборкой, другим занять нас было нечем. Ждали сумерек. И вот солнце перестало слепить глаза. Поле, дальняя стена начали сливаться. Поднялась на горизонте белая дымка, и наконец я увидел месяц, бледный, матовый, — вестник ночи.

— Война идет и днем, и ночью, — построив нас, сказал командир роты. — Вот и вы, стрелки, должны научиться стрелять в темноте. Для этого сегодняшние занятия.

Первыми стреляли первый и третий взводы.

— Сейчас начнем грохотать, — сказал мне взводный. — А ты пока идешь в оцепление, справа от огневого городка. Смотри, чтоб никто не прошел в зону обстрела.

— Да мимо меня и муха не пролетит, — сказал я и, накинув на плечи плащ-палатку, отправился выполнять приказание.

Хороши здесь вечера, да любоваться некогда. Облака, цвета — все необычно для центральной России. И сегодня небо было красочным. Бледно-желтое сияние там, где только что село солнце, переходило в зеленоватое, потом в нежно-голубое. А дальше были облака. Одни — огненные, клубящиеся, другие — черные, тяжелые, словно базальтовые глыбы. Черные и красные — настроение беды и подвига. Передо мной лежало широкое поле. Вдали все слилось в темный силуэт. Ни ветерка. Трава не шелохнется, словно торжественно встречает надвигающуюся ночь. Почти как на картине Васнецова "Витязь на распутье". Не хватает только воронов да костей белых. Остановился воин, читает надпись на вечном камне. Заветна каждая дорога. Притаилось поле дикое, страна незнаемая. И что только не ждет здесь чужака, пришедшего за чудесами.