Я был очень рад за своего двоюродного брата.

А потом время побежало быстрее… Я окончил геофак университета, поработал несколько лет в Татарстане и Башкирии, а потом (здесь нефть уже кончается) перебрался в одну из сибирских геологических экспедиций… И вот получаю приглашение на 65-летие дядя Саши.

Я не мог не поехать.

Страна к тому времени уже бурлила. В воздухе веяло сладкой и опасной свободой, в городах по столбам и стенам клеились листовки, народ собирался на митинги, люди хрипло орали друг на друга в мегафоны.

Восходил, как новое солнце, Ельцин…

Дядя Саша пригласил на свой праздник двух товарищей по фронту, вернее даже, не по фронту, а по госпиталю, потому что дорогие друзья, с кем он ходил в атаку и ползал в разведку за "языком", в те времена и погибли, а кто дожил до победы, умер от затяжных болезней.

Один из приехавших, хоть и вышел на пенсию, работал учителем в деревенской школе – преподавал физкультуру и рисование. Высокий, с подавшимися вперед плечами, с большим лицом, на котором, казалось, как-то случайно расположились маленькие ясные глаза и широкие губы, и белый комок усов, и толстенный нос, он, право же, очень талантливо рисовал, что и выказал немедленно, начертив простым карандашом на листе ватмана портрет тети Али.

Почесав серебряные пряди, смущенно протянул рисунок хозяйке.

Та была в восторге.

– Вот! – закричала она мужу. – Какая я! А ты не ценишь!..

В самом деле, на рисунке она вышла очень похожей, но молоденькой.

– Почему морщины пропустил? – сердито буркнул дядя Саша, явно ревнуя гостя к жене. – Вон же у нее морщина.

– А вот не вижу… – хитро рассмеялся старый учитель и сломался в поясе, целуя руку тете Але. – Женщины – богини, у богинь какие морщины?!