– На работу еще не устроились?

– Пойду на днях, уж август кончается, пора. Возьмут меня в вашу школу, как думаете?

– А по какому предмету?

– Физика.

– У вас и диплом имеется?

– А как же без диплома?

– Да нет, это я так, к слову. Не могут не взять, у них физику химичка ведет, такая нехватка кадров, а мужчин два человека в коллективе, физрук, он же труд ведет и НВП, и завхоз. У вас, я заметил, сарайчик в саду стоит?

– От прежнего хозяина наследство.

– Вы его подновили, я смотрю, крышу толем покрыли. И печурку поставили. Это я по трубе сужу. Что у вас там, если не секрет?

– Хотите посмотреть?

Мужчины погасили сигареты.

Тропинка шла в темной, уже ночной траве.

Сарай стоял в глубине сада, за кустами смородины. На двери висел замок.

Павел отворил дверь, вошел, щелкнул выключателем, и сарай осветился.

Василий Иванович шагнул за порог, огляделся. Старик Степанов держал здесь когда-то дрова и уголь. В те времена в щели сарая задувал ветер, сквозило закатное солнце, осыпалась с потолочных балок труха, крысы шуршали и, ничего не боясь, выходили навстречу. Нынче все преобразилось. Внутреннее пространство сарая словно увеличилось. Все щели в стенах были законопачены, гнилые доски заменены новыми.

Василий Иванович заметил:

– Как прекрасно сосной пахнет.

Посреди сарая на чисто выметенном земляном полу стоял тяжелый, простой стол. К краю столешницы были привинчены блестящие тиски.

Возле них лежал маленький кассетный магнитофон.

– Магнитофон для лилипутов, – сказал Василий Иванович, недавно читавший внуку книжку про этот народец. – Импортный? Я такого не видал.

– И никто не видал. Я его сам сделал недавно. Детали есть импортные, не спорю.

С балок свисала цепь, на ней крепилась лампа, и ее можно было поднять на цепи повыше или, наоборот, опустить, что Павел Егоров и продемонстрировал, и магнитофон осветился ярче.