Лоис распахнула дверь. В полутьме было видно, что от такси к галерее кто-то бежит. Таксист тоже вышел из машины и направлялся к двери.

– Да это наша Маша! Вот ты кого ждал! – воскликнула Лоис. – Да, да, да, ты прав. – Она покопалась в сумке и протянула подбежавшей девушке стодолларовую бумажку с отчетливой банковской печатью. – Как хорошо, что вы вернулись, а то бы я и впрямь забыла. Картинка очень симпатичная!

Маша растерянно держала в руке бумажку.

– Я… у меня нет… я извиняюсь… – лепетала она, переводя взгляд с Лоис на Элиаза, – мне надо…

– Кто тут будет платить? – сердито вмешался водитель такси. -

Не хватает десятки. Садятся без денег, сами не знают…

– Я заплачу, – успокоила его Лоис. – Я с вами поеду. Успехов вам,

Маша! Ну, и тебе тоже.

И она быстро пошла к машине вслед за водителем.

Сейчас уедет! Элиаз догнал ее, взял за плечо:

– Лоис! Так не делают.

– Нет? А как?

– Платят.

– Ну, плату ты взять не сумел.

– Я же сказал, за работу художника платят – деньгами.

– За работу. А ты слышал такое выражение – каков любовник, таков и работник? Или, иными словами, каков товар, таков и навар.

– Лоис, это кража.

– А ты, мой друг, рассчитывал на легкую добычу!

– Так ведь и ты тоже.

– И оба просчитались. Значит, квиты.

– Лоис…

– А между прочим, в этой… Машиной? Машиной картинке действительно что-то есть. Куда же оно все девалось?

– Ты просто воровка.

– Воровка? Зови полицию. Прости, такси ждет.

Позже, на другой день, пришел соседский подросток и принес пакет в рваной подарочной бумаге. “Ты знаешь, где твоя картина валялась? – сказал он. – Возле мусорного контейнера! Я развернул, смотрю – подпись: Элиаз! И как она могла туда попасть?”

Но это было позже, когда Элиаз уже остыл, был совсем в другом настроении, так что даже ухмыльнулся одобрительно, ай да Лоис, сильна старушка!