Представь себе, плыла бутылка с засургученным горлышком. Она выплыла из-за скалы, покачиваясь, обмотанная водорослями, зазеленевшая, с налипшими на боках ракушками, — вестник морских приключений, бутылка-послание.

— Смотри!.. Что-то плывет… Я такого еще не видел…

— Что? Где? — сразу же оживился Витя и опустил очки на самый краешек носа, стал всматриваться.

— Туда гляди… Во-о-он…

Витя вскакивает, поднимая над головой зонтик, как знамя, и худыми ножками семенит к воде.

— Бу-бу-бутылка, — от волнения он не может выговорить слово. — Может, она?.. Со времен?.. Жозефа Рыжебородого? Поймай ее!.. Пожалуйста. Очень тебя прошу.

— Хо-о! И боле — ничего… Хочешь — сам полезай.

— А вот и полезу… Пускай простужусь!.. Заболею пускай, а полезу…

— Не простудишься — вода теплая. Может, хоть так тебя в воду загонишь!..

И Витя — смотри! — отважно полез в открытое Черное море.

Вот он тянется к бутылке… вот-вот достанет ее… уже рука рядом с засургученным горлышком. И… Витя окунается до самой макушки.

— Тону-у-у-у… — успевает выкрикнуть Витя, а на поверхности моря плывет вверх ручкой его смешной старенький зонтик.

— Тьфу, ты! — в сердцах длинно сплевывает Митя и, как есть, в тельняшке, кидается в воду. Он легко выталкивает Витю на мелководье, а сам пытается изловить бутылку. А она — зеленая, в водорослях, с прилипшими на бока ракушками — как заорет вдруг человеческим голосом, да еще с пулеметной скороговоркой, с плаксивыми интонациями: