И вдруг над морем, над горами зазвучал женский голос:

— Давай!.. Двигай ножками! Чем дальше — тем лучше… А мы с Витей Каблучковым…

Как и полагается в сказке, из голубой пустоты появляется нежно-голубая фея. Очень красивая, очень юная фея! Только разговаривает она… Ну, как-то странно разговаривает. Правда! Ты улавливаешь, мой друг-попутчик, как говорит волшебница? То зло и насмешливо, с издевкой, то неожиданно по-волшебному, певуче.

— … отправимся в чудесную страну на остров Романтию!.. Видишь? Видишь? Видишь?..

Витя и Митя на мгновение лишаются дара речи! (И ты, окажись с ними, на том морском берегу, повел бы себя так же.) Откуда-то, из сиренево-синей дали, под развернутыми парусами мчится сказочной красоты фрегат с богиней Никой на форштевне, какая может разве что присниться.

Витя, как зачарованный, движется в сторону парусника, говорит, ни к кому не обращаясь:

— Вижу… Фрегат… На форштевне — богиня Ника… Идет крутой бакштенг левого галса. Под бушпритом на блиндарее парус блид. — Говорит он так по-научному и вышагивает навстречу паруснику.

— Что ты говоришь? Опомнись! Пошутил и хватит!.. — волнуется Митя. — Куда же ты? Что я отцу скажу? Погоди! Витя!..

— Не кричи, а то как дам щелбан, — шепотом обещает фея. И тут же иным, «волшебным голосом»:

— Не слушай его, негодника, мой подданный Витя-а! Ты — прирожденный мореплаватель…

Да Витя, впрочем, и не слышал никого — он весь уже был там, где…

ПРИЧАЛИЛ К БЕРЕГУ ТРЕХМАЧТОВЫЙ ПАРУСНЫЙ ФРЕГАТ

Да, причалил фрегат… У бортов его, на бом-угле-гаре, у том-фок-мачты, на реях — матросы. Но какие! Смотри, смотри, мой друг-попутчик, какие у этих пиратов ужасные, страшные рожи. Одинаковые бороды. Одинаковые трубки. Одинаковые шапочки. И поют они одинаково хриплыми голосами: