Он ругал себя дураком за свои дикие фантазии — Фримен влюбился в итальянскую аристократку! Он подумал, не убежать ли ему в Венецию, во Флоренцию, но сердце разрывалось от любви к Изабелле, он помнил, что приехал сюда с простой надеждой — встретить девушку, на которой можно жениться. Сам виноват, что на пути ему встретились осложнения. Целый час Фримен просидел у себя в комнате, но одиночество навалилось на него тяжким грузом, и он понял, что должен во что бы то ни стало вернуть Изабеллу. Он ее от себя не отпустит. Не все ли равно, если графиня стала простой служащей. Она настоящая королева, дель Донго она или нет. Да, она ему солгала, но ведь и он ей лгал, значит они квиты и совесть у него спокойна. Он почувствовал, что теперь, когда туман рассеялся, все станет легче и проще.

Фримен бросился к озеру. Солнце село, лодочники разошлись по домам и, наверно, едят спагетти. Он хотел отвязать какую-нибудь лодку и расплатиться завтра, как вдруг увидел, что кто-то сидит на скамье — Эрнесто, в своей жаркой зимней шляпе, курил самокрутку и, скрестив руки на рукоятке палки, упирался в них подбородком.

— Хотите лодку? — спросил гид вполне мирным голосом.

— Да, да, очень хочу! Вас послала Изабелла?

— Нет.

Сам приехал, потому что она несчастна, угадал Фримен, плачет, наверно. Вот это называется отец — настоящий колдун, хоть с виду и непригляден. Махнет палочкой — и сразу для дочки появится Фримен.

— Садитесь, — сказал Эрнесто.

— Грести буду я, — сказал Фримен и чуть не добавил «отец», но спохватился.

Словно почуяв это, Эрнесто грустно усмехнулся. Фримен сел на корму, на душе стало легче.

Посреди озера, глядя на горы, озаренные последними отблесками заката, Фримен вспомнил про «Менору» там, в Альпах. Откуда она взяла это слово? — подумал он, и сам себе ответил: да мало ли откуда — из книги, с картины. Но как бы то ни было, надо будет сегодня же выяснить этот вопрос раз и навсегда.