И еще был один военный, плотный дядька лет 40 с лишним, майор украинской армии, выпускник Саратовского гвардейского танкового училища, который сказал, почти как Вадим, что ему надоело чувствовать себя (он извинился) говном, хочется нормальной жизни себе и детям, хочется каждый год ездить в отпуск в Европу, не бояться за то, что он будет делать на пенсии, и так далее. Еще он передал приветы товарищам по курсу, в танковое училище, и все порывался назвать фамилии, но я сказал, что не надо. Может быть, я редко общаюсь с военными, но мне почему-то кажется, что в Российской армии такие настроения не очень распространены.

На Вадима мой рассказ не произвел большого впечатления, он показался ему нормальным (таких людей у нас много, сказал он), и я подумал: откуда это, как возникла эта разница в головах?

- Сейчас что, - повторил Вадим, - вот тебе бы тогда приехать и поговорить… У нас в палаточный городок приходило много военных. Правда, не в форме, в форме им не разрешали, могли быть неприятности от командования. Официально армия была нейтральна, а многие генералы вообще поддерживали Кучму.

Я хотел сказать, что немного боялся приезжать, но промолчал. Вместо этого я рассказал, как звонил нашему общему другу в Питер, и как он предположил, что Вадим - советник у Ющенко. Вадим расхохотался. Немец переспросил по-английски, о чем мы, ему объяснили, и он тоже захохотал. Но, как оказалось, про другое.

- Это было бы хорошо, если бы он был советником, - сказал он, - да?

Все согласились. Повторюсь, он был какой-то странный, этот Ульрих, впрочем, я видел много таких европейцев. Какой-то инфантильный или безвольный… не могу подобрать слово. Какая-то очень странная пластика - совсем не резкая, свободная, что ли… Когда немец отошел, Вадим сказал, что от него недавно ушла подруга и что он переживает.

- А сколько ему лет?

- Тридцать восемь.

- Ничего себе, он выглядит моложе.

Вернувшийся немец все улыбался. Я опять подумал, что, наверное, ему нечасто приходилось себя защищать, поэтому он такой мягкий. Не то, что мы.