- И что сказал приятель?

- Он, естественно, испугался и стал уговаривать его успокоиться, - засмеялся Вадим, и его украинское “о” стало слышно сильнее.

- Уговорил?

- Уговорил. Они решили, что поэт напишет его жене письмо, где изложит свои чувства и оставит координаты для связи, приятель передаст письмо, и они оба будут ждать ее решения.

- Но почему он не спустил поэта с лестницы? - удивился я.

- Ну, человек же влюбился, а приятель тоже был литератором - из профессиональной солидарности, наверное. Поэт написал письмо на 4 страницах, приятель передал, жене было приятно. Все-таки любой женщине приятно, когда в нее влюбляются. Тем более поэт… Даже если она замужем.

Не знаю почему я вспомнил эту дурацкую историю, может быть, чтобы немного вас посмешить. Я даже не помню, когда точно происходил этот разговор, но помню зато место и время года. Дело было в начале 1990-х годов, у нас была сессия - значит, в середине мая, я обожаю это время в Москве, все только начинает зеленеть, и этот зеленый цвет такой нежный, потом еще этот район - мы идем с Вадимом где-то в районе Рождественского бульвара, где он мимо красной монастырской стены и кустов черемухи поднимается в гору, к Чистым прудам, и Вадим рассказывает мне эту дурацкую историю, а она вроде бы соответствовала тогда каким-то моим личным обстоятельствам, подробностей которых я сейчас уже не помню. А может, не соответствовала, и я просто запомнил ее, потому что было забавно. Могу лишь сказать, что муж, с которым разговаривал поэт, он был тогда начинающим писателем, тоже, как и Вадим, - киевлянином, прибывшим на завоевание Москвы.

Потом, где-то курсу к третьему, Вадим перестал приезжать на сессии (ребята сказали, жена поставила вопрос ребром, все же двое детей и, кроме того, - “Где продукт, то есть романы, повести, где хотя бы рассказы? - спросила она. - Эти два? 20 страниц за год?!”). В общем, он написал заявление и перестал ездить.