- А ребенка у нас не получалось, считай, ни разу, - говорит она. - Почему-то. От других мужиков я залетала, а от него почти ни разу. Только в самом начале, но тогда мы были едва знакомы.

Мы идем ее провожать. Уже поздно, на улице никого. На заднем плане темнеют горы. На самом верху мигает несколько огоньков. Это деревня, название которой я забыл. Когда она сдает этот дом, она живет выше, в микрорайоне, на квартире у подруги, которая вышла замуж и уехала в Россию. Квартира стоит пустая, отдыхающие так высоко забираться не любят. Потом там 10 лет не было ремонта, и она живет там и платит только коммунальные услуги. Мы говорим о ценах на квартплату в Крыму и в России. В России много больше. - Но вы все равно живете лучше, - говорит она. - Во всяком случае, в Москве. Веселее.

Я говорю, что мы живем иногда веселее, но чаще очень суетливо.

Она знает короткую дорогу наверх, к Сапун-горе, с которой открывается необыкновенный вид на ночной город и бухту. Город безлюден и полон огней, огни горят на военных кораблях, на улице, на набережной, огни горят на медленно движущихся по горам машинах… Потом мы тихо идем обратно. Какие-то кусты вдоль улицы уже зацветают, и запах мелких желтоватых цветов одуряет бедных северян. Юг, - снова думаю я. - Где это было - этот ласковый юг?

- Если пробудете у меня до марта, тут начнут цвести вишни и японский кустарник. Вы тогда вообще обалдеете, - говорит она. - Город будет весь бело-розовый и красный. Как будто вы в Японии, во время цветения сакуры. Смеется: и мне хорошо, на ваших деньгах я дотяну до майских, а там уже отдыхающие пойдут. И Шанелька к вам привыкла. Оставайтесь…