Я понял, о чем она, но мне вдруг стало неприятно.

Бар, в который нас пригласил Вадим, неожиданно оказался очень “крутым”, причем, как я понимаю, в сомнительном смысле слова, - пока, оглядев с ног до головы, нас провожали к столику, я рассмотрел вокруг несколько весьма странных, уголовного вида личностей. На стене у гардероба висели портреты Пугачевой и Кобзона. В Киеве с этим вообще странно, немного похоже на Москву начала 90-х - как заведение подороже, так обязательно урки за столами. До сих пор не могу понять, как это сочетается с их революцией.

Сам Вадим немного постарел, в волосах даже показалась седина - что вы хотите, сколько мы не виделись, но, когда он заулыбался, увидев нас, я облегченно вздохнул - это был мой прежний товарищ.

Я заглянул в меню и присвистнул, цены были вполне московскими и даже более того. Элементарные 50 грамм горилки стоили 4 доллара, это в Киеве-то, совсем совесть потеряли!.. Но Вадим успокоил меня, шепнув, чтобы я не беспокоился - он все спишет на представительские расходы фирмы.

Сначала разговор не клеился. Это бывает, когда не видишь человека столько лет, не знаешь, о чем его спрашивать, но постепенно мы разговорились. Заявленный днем немец (я забыл его представить, простите, - назовем его Ульрих), в общем, почти не мешал - это был улыбчивый парень с каким-то странным, детским выражением лица, которое, впрочем, часто встречается у европейцев. Наверное, это от их хорошей жизни - если государство, извините, время от времени не имеет вас в интересное место, можно довольно долго оставаться ребенком.

Я сказал Вадиму, что приехал посмотреть на их революцию, и он пожалел, что я видел только финал. - А ты был на майдане? - спросил я, вспоминая разговор с нашим общим ленинградским приятелем. - С первого дня. Кстати, в первый день было действительно страшно, людей было относительно мало, а ОМОНа вокруг много, и, в общем, им ничего не мешало нас отлупить, ничего, кроме последствий, вдруг Ющенко все-таки победит, но про это тоже надо понимать… Это потом, через день-два, уже стал подтягиваться народ, и что-то сделать с таким количеством людей простыми дубинками было уже сложно, а применять огнестрельное оружие… Знаешь, здесь не Китай, а оказаться в Гааге на месте Милошевича уже никому неохота. Но вначале да - первые две ночи было страшно.