В доме Алдановых прижился обычай лепить пельмени.

Молоденькая профессорская женка с чудным именем Эсфирь смотрела, как ловко управляется с тестом домработница Антонина Егоровна – месит, режет круги стаканом, заворачивает в них мясную начинку. И вот готов на диво ладный пельмень. “Научусь обязательно”, – обещала себе Эсфирь.

Дородная сибирячка секретов не таила, но по неписаному женскому договору, как только на кухне появлялся Антон Васильевич, старательно делала вид, что это не Эсфирь у нее учится, а наоборот.

– И как это получается у вас, Эсфирь Львовна? – правдиво восхитилась Егоровна беспомощным кусочком теста.

Эсфирь довольно сморщила нос. Алданов сдержал улыбку. “Станиславский отдыхает!” Он поцеловал жену в белое от муки ушко и удалился в кабинет, чтобы погрузиться в свое вечернее чтение.

Эсфирь по неопытности вместо того, чтобы аккуратно стряхнуть муку, хлопнула в ладоши, и ее окутало мучное облако. Не утерпев, чихнул зависший под потолком князь Ордынцев. Женщины в недоумении уставились друг на друга. Не показалось ли?

Бесплотный князь – единственный, кто почувствовал, как ничтожное механическое действие, которое совершили ладони Эсфири, необратимо изменили существующий мир.

Хлопок ладоней стал той микроскопической недостающей долей, которая, как мостик, соединила достаточные и необходимые условия и выстроила другой вариант будущего – один из тысяч возможных.

Князь глядел на Эсфирь с укоризной. “Столичная штучка. Не понимает, да куда ей…

Однако хороша!” – Эх, кушала бы профитроли в “Астории”, так нет же – пельмени ей подавай!- посетовал он и снова чихнул.

– Говорю же, домовой тут живет, – испуганно прошептала Егоровна.

– Ну, конечно, – легко согласилась Эсфирь, дивясь природной склонности деревенских к различного рода чудесам.

У себя в кабинете Алданов потянулся было к зазвонившему телефону, но, услышав хлопок из кухни, задумался и трубку не снял. Разбили что-нибудь? Телефон умолк. “Если срочное – перезвонят”, – решил Антон Васильевич и снова углубился в чтение. “Эту страну называют Пероносной. Если ты видел вблизи, как идет сильный снег, то поймешь меня, потому что снег похож на перья…”.