
Появление монстров не только нарушило долговечный «золотой сон» первых женщин, но и чуть совсем не погубило идиллию. Им пришлось подумать, как прекратить взаимные раздоры. Ведь не каждая молодая мать ненавидела монстра, которого она родила. Эти бури эмоций тоже едва не вылились в нечто вроде гражданской войны.
Излагая все это, я ощущаю веяния древних эмоций. Отмечаю, что Мэйра не делает различий между собою и давно отжившими соплеменницами, употребляя в отношении их местоимения «мы», «нас». И так же точно я сам ассоциирую себя с первыми мужчинами. Читать о страданиях первых мальчиков крайне неприятно. Этот фрагмент я опускаю, не желая испытывать чувства читателя. Даже сейчас мучительно осознавать, с каким нечестивым ликованием старухи приказывали молодым матерям отрезать «трубки и шишки» младенцев. Примечательно, что этот фрагмент женщины не включили в свою так называемую «официальную» историю, то есть ту, которая передавалась из поколения в поколение, об этом потихоньку рассказывали друг другу. Почему же мы решились вставить этот официально не одобренный фрагмент? Дело в том, что он дает возможность сделать вывод о существовании меньшинства, мнение которого не совпадало с официально одобренным мнением. Это своеобразный голос протеста индивида или немногочисленной группы, возражающей против подавления правды. Долгое время передавались эти сведения, как принято выражаться, «из уст в уста», пока, наконец, не наступил определенный момент, когда…
