На скалах устроились в тот день четыре монстра. Завидев добычу и не сознавая, что перед ними добыча, они поползли вниз, не планируя никаких дальнейших шагов. Ее близость и их голод общими усилиями легко подавили страх; молодые люди рванулись к добыче, схватили ее за руки и поволокли за собой. Девушка закричала сдавленным от ужаса голосом, непривычным к крику. Возможно, ей в жизни не приходилось кричать. Она была выше, мощнее, чем любой из них, но их было четверо, все мускулистые, ловкие, решительные, а ее сковал ужас. Они бежали и заставляли бежать ее, она кричала от ужаса, они вопили, торжествуя, чтобы скрыть свой страх. Бежать пришлось не близко: по берегу, затем через прибрежные каменистые холмы, туда, где большая река впадала в море. Она снова начала кричать, и они зачем-то заткнули ей рот горстями водорослей.

Полузадохнувшуюся, изможденную, ее приволокли наконец в долину. Они оказались на другой стороне реки, пришлось переплыть — эта часть пути далась девушке легче всего, ибо в воде она росла, играла и отдыхала с самого раннего детства. Ее окружили самцы долины, многих из которых она видела новорожденными, уже изуродованными или невредимыми перед тем, как их унесли орлы. Вокруг толклись дети, переминалась с ноги на ногу молодежь, стояли дожившие до среднего возраста. Все голые, все с этими штуками, уставленными на нее. Она выплюнула водоросли и снова завопила, на этот раз в полный голос, как будто это занятие было для нее не в новинку. Один из захвативших ее аккуратно запихал водоросли обратно ей в рот, другой связал пленнице руки жгутом водорослей. Вязал медленно, неумело, впервые в жизни, впервые в истории. Никогда до этого никто никому не связывал рук, не было еще на свете пленников.