Наконец я обратился к Юлии с предложением выйти за меня замуж, обставив это как сделку. Она родит мне двух детей, и я ничего более от нее не потребую. А она и дети ее будут должным образом обеспечены. Юлия согласилась, хотя и не без колебаний. Ведь увивались за нею и молодые. Но богачей среди потенциальных женихов не оказалось. Кроме того, я ей нравился как друг, как собеседник, наставник. Ей нравилось меня слушать, она говорила, что много от меня узнала, многому научилась. Поначалу Юлия, надо признать, была девушкой в высшей степени невежественной.

Однако тут же начались неожиданности. Естественно, я ожидал, что такая здоровая, весьма упитанная девушка («моя маленькая куропатка») с легкостью произведет на свет потомство. Но ее первая беременность протекала тяжело, с осложнениями, а роды и того хуже. Юлия объяснила это тем, что в детстве тяжело болела и постоянно недоедала. Попроси она отменить вторую часть нашего договора — рождение второго ребенка, — я бы, разумеется, согласился. Мало радости было наблюдать за ее мучениями при первой беременности и в родах. Но Юлия оказалась девушкой твердых принципов, эта куропатка, и, стиснув зубы, героически вытерпела вторую беременность. Тоже протекавшую не лучшим образом.

Оба ребенка сразу после рождения попали в руки девушек-рабынь из детского флигеля. И мать с тех пор, казалось, вообще ни разу даже не вспомнила об их существовании. Мне, разумеется, не пришло в голову добавить в наш договор к пункту о рождении детей условие «…и быть им матерью». Когда я обратил внимание Юлии на то, что она безразлична к детям, она с плохо скрываемым раздражением сообщила мне, что «этим деликатесом уже насладилась досыта». Так я узнал, что она была старшим ребенком в многодетной семье. А поскольку мать Юлии оказалась женщиной весьма слабого здоровья, ей пришлось присматривать за всеми младшими братьями и сестрами с помощью весьма нерасторопной рабыни, сбежавшей из большого поместья, где плохо обращались с рабами.