Юлия никогда и близко не подходила к детскому флигелю, а я проводил там любую свободную минуту. Самые важные государственные дела не интересовали меня так, как мои дети. Даже когда они еще были грудными младенцами, я находил в них источник вдохновения, а когда им исполнилось три, четыре, пять лет — каждый день приносил открытия. Нянькам я не докучал, в основном наблюдал, не вмешиваясь, с детьми общался, лишь когда они сами подбегали ко мне, ласкаясь или жалуясь на что-нибудь. Как-то раз я услышал, как одна нянька сказала другой:

— Матери у них нет, но дедуля возмещает все с лихвой.

В один из этих дней, полных открытий, в мой дом доставили кучу документов по истории племени Расщелины и монстров, свидетельства о рождении первого мужчины. Материал отправил мне ученый, прежде курировавший меня, предлагавший ту или иную тему, представляющую интерес. Я уже распространил несколько работ, на которые обратили внимание — хотя ни одной под собственным именем. Данное предприятие меня просто-напросто испугало. Прежде всего, сам материал. Древние свитки, обрывки свитков… старинный шрифт, чужие языки… Определенная систематизация налицо, но я бы расположил материал совершенно иначе. Всякий раз, когда я пытался определить свою позицию и подход к решению данной задачи, меня встречали непреодолимые трудности. Отпугивал не только масштаб задачи, мне казалось, что я не подходил для подобного исследования.

Но однажды в детской я стал свидетелем небольшой интермедии. Дочке, Лидии, было тогда около четырех, сыну приблизительно года два с половиной. Голого Тита Лидия видела сотни раз, но в этот день обратила на него особое внимание.