— Ну, Славян, классно ты взял! — кричал он, подпрыгивая и показывая, как Славка взял мяч. Получалось смешно, и все смеялись, а сверху шлёпал их по головам и спинам град, замёрзшая вода — такая прозрачная рисовая крупка, но этого они не замечали.

Крепко прижимая мяч, как будто не желая расставаться с ним, Кукушкин выбежал из ворот и ударил. Мяч высокой «свечкой» взмыл в небо прямо над его головой.

— Вот так фитиль! — выдохнул подбежавший Нырненко и стал локтями защищать мяч от чужих игроков. Уж как ему хотелось, чтобы Славян хоть чуть-чуть отыгрался!

— Юрик, ты человек! — благодарно засипел Кукушкин и задрал голову, чтобы лучше подстроиться под мяч, даже глаза выкатил.

Но что это? Прямо над его головой висело в синем растворе вечера огромное серебряное блюдце, чуть раскачиваясь и мигая издалека.

Мяч упруго ударился где-то рядом, подпрыгнул, потом отлетел в сторону, и вот его уже подхватили чьи-то быстрые ноги и помчали, а Славка всё стоял, заворожённо уставившись в небо. По тёмно-синим его краям кристалликами поваренной соли смотрели вниз звёзды — точь-в-точь его вчерашний опыт, когда синькой он подкрасил пересоленную воду, и оттуда стали выпадать кристаллы, слабо отражая пламя свечки (он работал при свечах, как настоящий алхимик).

Незаметно наступил вечер. Кажется, только что они мучились в классе, в лихорадке ждали последнего звонка, чтобы первыми примчаться на стадион, и вот уже выпали звёзды, и давно пора идти за Марьяной, а непонятное это блюдце вдруг повисло над головой… Откуда оно? Кто в нём?

Как по команде, блюдце резко дёрнулось и медленно проплыло, и просияло, и скрылось за высокими домами, огромное и серебристое, похожее на гигантскую черепаху, облитую серебром. Кажется, оно даже перебирало светлыми лапками, чтобы быстрей двигаться.