— А к вечеру он всё ж таки жмёт!

— Снегу бы!

— Выпадет, не волнуйся.

— А Славян всё-таки хорошо нас разыграл…

— Это он умеет… Алхимик несчастный!

— Да отстаньте вы от Славяна, — опять заступился за Кукушкина Нырненко. — Ну, ошибся человек! Принял луну за летающее блюдце.

— Луна ещё не взошла, к твоему сведенью.

— Ну, не луна, так фонарь.

При упоминании о фонаре все как-то невольно почувствовали, что уже поздно, что они совсем загулялись и это им даром не пройдёт.

Послышались шумные вздохи, голоса сразу изменились, мальчишки начали расходиться кто куда. Славян, Андрюшка и Нырненко, по обычаю, пошли вместе.

Славка уныло молчал, в голове, испуганно подрагивая, как бы крутилась чёрная блестящая пластинка: «Неужели и правда почудилось? Никому не почудилось… Одному мне. Что же это такое? Выходит, я не как все… Никому не чудится… Почему?»

На мгновение Кукушкину стало страшно, потому что ему стало жалко себя, что уже одиннадцать лет прошло, а он даже в футбол играть не умеет. И вообще, никто его не уважает, вруном обзываются, а сегодня вдобавок наподдали за пропущенные голы.

Где-то в уголках глаз щекотнулись слёзы, но Славка сделал затяжной зевок и несколько раз шмыгнул носом.

— Ага, — сказал на это Андрюшка, — опять шмыгаешь. Химичил вчера?

— Было, — повеселел Славка. — Кристаллы поваренной соли выводил из раствора.

— Вот и занимайся своими кристаллами! Зачем в футбол лезешь? Я же в твою химию не суюсь!

Нырненко сразу вмешался:

— Не приставай к Славяну! Дома ему химичить не дают, здесь ты на него бросаешься, а он у нас рабочий человек — ему ещё за Марьяной в садик идти!

— И вправду, за Марьяной идти! — воскликнул Славка. — Опять забыл, вот балда!