Он осторожно прикрыл калитку, до конца, но не закрывая на щеколду, и обошел дом справа, идя по газону, чтобы гравий не скрипел под ногами. В потемках видна только светлая дорожка между двумя полосками зелени и ровно подстриженные верхушки бересклета.

Окно кабинета, центральное окно на втором этаже, со стороны канала, ярко освещено. Дюпон еще за столом. Все так, как и предполагал Бона.

Прижавшись спиной к стене гаража в глубине сада, Гаринати ждет, не спуская глаз с окна. По истечении нескольких минут яркий свет сменяется более слабым огнем: Дюпон погасил настольную лампу, оставив гореть одну из лампочек верхнего освещения. Семь часов; он спускается ужинать.

Площадка второго этажа, лестница, передняя.

Столовая слева, на первом этаже. Ставни закрыты. С задней стороны дома, на кухне, ставни тоже закрыты, но сквозь щели пробивается тусклый свет.

Гаринати приближается к маленькой застекленной двери, стараясь не попасть на свет, идущий из коридора. В тот же момент закрывается дверь столовой. Дюпон, уже? Быстро он спустился. Или старая служанка? Нет, та сейчас выходит из кухни. Значит, это был Дюпон.

Старуха удаляется вглубь передней, но в руках у нее ничего нет; надо еще подождать. Она почти сразу возвращается, оставив полуоткрытой дверь в столовую. Возвращается к себе на кухню и тут же появляется снова, держа в руках огромную супницу, опять проходит в столовую и на этот раз закрывает за собой дверь. Пора.

Бона сказал: «У тебя минут пять, чтобы подняться наверх. Старуха ждет, пока он доест свой суп». Наверное, она получает распоряжения на завтра; так как она туга на ухо, это должно занять какое-то время.

Гаринати бесшумно проскальзывает внутрь. «Петли заскрипят, если ты слишком широко откроешь дверь». Вдруг неистовое желание все же попробовать; открыть пошире, самую малость; только для того, чтобы понять, как далеко можно зайти. Чуть-чуть. Чуточку, самую чуточку; для ошибки больше и не надо… Но рука благоразумно останавливается. Лучше при выходе.