Железная ограда, изгородь из бересклета, дорожка из гравия вокруг дома… Ему не нужно поворачиваться, чтобы их видеть. Окно по центру, на втором этаже, — кабинет. Он знает все наизусть: изучал всю прошлую неделю. Впрочем, все зря.

Бона, как обычно, был хорошо осведомлен, и ему самому оставалось лишь тщательно выполнить инструкции. Оставалось, да так и осталось, ибо все сорвалось по его вине: отделавшись, вероятно, легкой царапиной, Дюпон вскоре сможет вернуться за свой бересклет и снова погрузиться в свои досье и карточки в окружении зеленых переплетов из телячьей кожи.

Электрический выключатель возле двери, фаянсовый, с металлическим верхом. Бона сказал потушить свет; он этого не сделал, и все сорвалось. Ничтожная оплошность… Так ли это? Коридор оставался освещенным, это правда; но если бы в комнате было темно, Дюпон, может, и не стал бы дожидаться, когда дверь откроется полностью, чтобы повернуть выключатель. Может быть? Поди знай! Или же он так и сделал? И было достаточно ничтожной оплошности. Может быть.

Гаринати никогда прежде не проникал в этот дом, но инструкции Бона были столь точными, что он мог бы перемещаться в нем с закрытыми глазами. Без пяти семь он спокойно подошел с улицы Землемеров. Поблизости никого не было. Он толкнул садовую калитку.

Бона говорил: «Сигнальный звонок не сработает». Так и было. Звонок молчал. Тем не менее еще утром, проходя перед домом («Не стоит все время шататься в этом месте»), он толкнул украдкой дверь, чтобы проверить, и услышал-таки звонок. Наверное, провод перерезали днем.

Это уже было ошибкой — пытаться проверить дверь утром; когда вечером он вошел в дом, ему на секунду стало страшно. Но тишина вернула спокойствие. Да и сомневался ли он на самом деле?