Вот и Антуан; хорошенькое начало.

— Ты слышал новость?

Даже бровью не шевельнул. Сегодня утром с патроном шутки плохи. Ну ничего, где наша не пропадала.

— Некто Альбер Дюпон был убит вчера вечером, вон там, в конце улицы.

— Даниэль.

— Чего Даниэль?

— Даниэль Дюпон.

— Да нет, Альбер, я тебе говорю; как раз вон там…

— Начнем с того, что никто не убит.

— Ну уж это-то точно. Что ты можешь знать, носа не высовываешь из своей забегаловки.

— Они вчера отсюда звонили. Старая служанка. У них телефон не работал. Легкое ранение в руку.

(Несчастный кретин, все всегда знает.)

— Да нет, он убит! Сам посмотри газету: я же тебе говорю — убит.

— У тебя есть газета?

Антуан копается в карманах плаща, потом вспоминает:

— Нет, я оставил ее жене.

— Ну вот, и нечего спорить: его зовут Даниэль и он вовсе не убит.

У Антуана не очень-то довольный вид. Он пытается понять, чем бы он мог еще взять, кроме ироничной усмешки, но патрон не оставляет ему на это времени.

— Выпьешь что-нибудь или уберешься?

Конфликт того и гляди разгорится, когда дверь снова открывается, и в кафе проходит жизнерадостный, кругленький и размахивающий руками субъект в каком-то отрепье.

— Здорово, ребята. Отгадайте загадку.

— Да мы ее знаем, — говорит Антуан.

— Нет, дорогой мой, — заявляет весельчак, ничуть не смущаясь, — ты не знаешь. Никто не знает. Никто, слышишь? Бокал белого, патрон!

Судя по выражению лица этого балагура, загадка и в самом деле должна быть занятной. Чтобы никто ничего не упустил, он тщательно выговаривает каждое слово, как если бы читал диктант:

— Какой зверь утром…

Но никто его не слушает. Хватил лишнего. Забавный, понятно, тип, но двум другим не до шуток: промеж них дело идет о жизни человека!

2

Улица Землемеров — это длинная прямая улица, по обеим сторонам которой тянутся уже состарившиеся трех- или четырехэтажные дома, чьи фасады, не избалованные уходом, обнаруживают скромный достаток жильцов: рабочие, мелкие служащие или простые рыбаки. В магазинчиках нет ничего примечательного, да и кафе можно по пальцам пересчитать; дело даже не в том, что эти люди как-то особенно воздержаны, скорее, они предпочитают выпить в каком-нибудь другом месте.