— Эраст, замолчи!
Нина Васильевна выбежала непричесанная, в розовом халате.
— Бяша, бяша, — звала коз бабушка Викентьевна. Козы паслись в овраге. А сколько лет бабушке, никто не знал. И даже не интересовались узнать.
— Крещеные, давайте будемте жить в мире.
Эту свою мысль Олег Иванович Коковин хотел незамутненно передать людям. И даже намечтал встретить корреспондента и выступить по телевизору. Почему-то ему хотелось встретить корреспондента женского пола.
А весна уже забурунила. Прилетели соловьи. Они сразу стали генеральствовать и в овраге и на берегу Македонки.
РЕКА 3
Захудалый. И в жизни всегда так. Кричим. А потом уж сами понимаем — не туда кричим. Обернуться не успеем, как все превращается в прошлое.
Земля вздрагивала, будто загулявший мужик бил кулаком изнутри, стараясь прорваться наружу.
Дома не выдерживали. По стенам быстро ползли трещины — ящерицы.
Пьяный Зюгин икал. Сидел на земле. Уговаривал:
— Погоди, друг. Послабже. Сейча-а-а-с встану. — Упирался руками и снова падал.
— Сушь у меня на душе, Витя. Посмотри, чего кругом творится.
— Катерина, ты помолчи. И теперь язык прижмут. Видишь и видишь. Молчи. Зачем занавески с окон сорвала, а? Убери ножницы. Не режь занавески.
Витя Коновалов расставил широко ноги. Чувствовал, как шатается пол.
— Пойдем, Катя, — позвал Коновалов.
Лешка, прозванный двуликим, поскольку одна щека его была фиолетово-красной от кожного рака, кричал на улице Надовражной:
— Люди, не припадайте к земле. Чтоб ничего не трогать, ни одну травиночку. Все как есть оставляйте.
— Боже мой, Боже мой, — стенала Лиля Соломоновна Ясенева, — для чего я столько жила, чтоб увидеть разруху и запустение. — Она это все повторяла, втайне радуясь. Она могла повторять множество раз, и никто ее никуда не привлечет.