— Есть идея, — сообщил Пильщиков, когда они энергично доскребывали из мисок остатки каши.
— Одна? — кротко спросил Смородинцев.
— Зато стоит твоих четырех, — парировал Женька. — А почему бы нам не остаться именно в этом доме, а? В конце концов воды тут кругом много, пускай пловцы едут на наше место, а нам и здесь хорошо.
— Точно! И не надо тащиться еще три километра со всем грузом, — поддержал его Валька, досуха вытирая миску хлебом, — и к тренеру близко.
— Поговорить, конечно, можно, — сказал Антон, блаженно развалясь на спине, — да только ничего не выйдет: ведь у них места заранее спланированы.
— Спланированы, говоришь? — Смородинцев вскочил на ноги. — А ты знаешь, что план не догма? А может быть, ты слыхал о всемерном развитии демократии, а? Которая как раз и должна разрушать всяческий догматизм? Слыхал?
— Демократия — это не анархия, — возразил Кирилл.
— Лошади едят овес, Волга впадает в Каспийское море, — с готовностью согласился Смородинцев. — Тем более тут дело ясное: начальник лагеря — тренер пловцов. Своя рубашка ближе к телу, им он и подобрал, что получше, а нам — неизвестно что да еще черт-те где. Знаем мы этих бюрократов! А что касается анархии, так мы не для себя стараемся, а для дела!
— А пловцы что, не для дела? — не сдавался Кирилл.
— Да, кстати, а где пловец? — спросил Валька.
— К Подвысоцкому пошел, — мрачно произнес Пильщиков. — Сейчас начальство прибежит. Надо выработать позицию.
На состоявшемся немедленно военном совете решили, что Кирилл Инылькан и Валентин Ярыгин остаются караулить дом. В случае тревоги один отражает нападение, не щадя самой жизни, а другой бежит за подкреплением на озеро, куда остальные идут удить рыбу.
Срезав лозу для удочек, рыболовы с Женькой во главе отправились в поход. Пильщиков с непоколебимой уверенностью повел их вдоль берега. Он вел их подобно полководцу, озаренному предчувствием близкой победы, который устремляет войска навстречу бессмертным подвигам. Ветер славы трепал его волосы, спадавшие на вдохновенно раскрытые глаза, шаг его был легок и стремителен.