Хови пожал плечами. Наверное, наши семейные дрязги казались ему пустяковыми.

— Пожалуй, я отправлюсь с тобой, Джош, — сказал он вдруг с такой легкостью, словно я звал его заглянуть в соседний двор.

— Что скажет твоя мама?

В глазах Хови заблестели льдинки:

— Ты что, смеешься надо мной?

— Нет, просто боюсь, что она обратится в полицию и нас вернут.

— Можешь на этот счет не беспокоиться.

Мы помолчали с минуту. Потом я сказал:

— Мы не пропадем, верно, Хови?

Тут от его холодности не осталось и следа. Он весь встрепенулся, будто выключатель в нем повернули.

— Конечно, не пропадем. Знаешь, да мы же богачи, у нас есть наша музыка. Хоть времена тяжелые, а музыка все равно всем нужна. Ведь мы музыканты, Джош. Найдем какой-нибудь ресторанчик или танцевальный зал, и народ так и повалит, чтобы нас послушать.

Я тоже распалился:

— Подадимся в какой-нибудь маленький городок. Чикаго слишком большой и уродливый — мне он так надоел, да и мой старик тут под боком. В провинции дела, наверное, обстоят получше.

— Верно. Айда на Запад или на Юг, там зимы короткие. Всю жизнь мечтал поглазеть на Запад. Поедем в товарном вагоне…

Нас прямо била лихорадка. Сидя на кромке тротуара, мы строили планы, перебивая друг друга. Казалось, любые трудности ножи нам нипочем.

Вдруг во мраке выросла маленькая фигурка. Это был мой брат.

— Что тебе надо? — спросил я хмуро.

— Я поеду с тобой, Джош, — сказал он тихим голосом.

— Откуда тебе известно, что я уезжаю?

— Слышал твой разговор с мамой. Я поеду с вами.

— Даже не мечтай! Ты слишком мал, будешь нам обузой.

— Хови, уговори его, — попросил Джой, и тут я понял, что в конце концов уступлю.