Мы знали, что мисс Краун нас любит. Послушать бы еще, она нас хвалит! Ни Хови, ни меня совсем не тянуло домой, однако делать нечего — пришлось уйти, хотя чертовски не хотелось.

На улице мы расстались, уговорившись встретиться вечером на обычном месте у аптеки на углу, если удастся улизнуть из дому. Все зависит, конечно, от отца: будет не в духе никуда не отпустит, но Хови ничего не надо объяснять — он знал, как обстоит дело.

— Приведи с собой Джоя, — сказал он. — Я раздобыл для него головоломку.

Я пожал плечами:

— Он у нас рано ложится.

Не очень-то приятно, когда младший брат ходит за тобой как тень, но Хови опекал Джоя — своих братьев у него не было.

Джой, понятно, был любимчиком в семье, родители дрожали над ним. С годами он окреп, но все же оставался довольно хрупким, особенно по нынешним «тощим временам». Он был смазливый мальчишка с будто нарисованным ротиком и большими серыми глазами под золотистой челкой. Я невольно любовался Джоем, хотя ревность еще жила во мне. С появлением Джоя на свет начался разлад между отцом и мной. Мне следовало поумнеть, но годы шли, а чувства по-прежнему были сильнее рассудка. Нельзя сказать, что я совсем не любил брата, но любил я его не слишком сильно.

А Джой во мне души не чаял. Я принимал это как должное, как еду, как родительский кров, как поддержку мамы. Джой считал меня совершенством: самым сильным, самым ловким, самым умным. Он старался во всем мне подражать, не обижался на мою грубость, позволял командовать и помыкать собой, Может, Джой думал, что старшим братьям так и полагается. Порой, когда я видёл в его глазах выражение беззаветной преданности, мне даже делалось стыдно.

Я наткнулся на него в проулке за нашим домом. В темноте я не разобрал, чем он занят, пока не подошел вплотную. Среди грязи и мусора Джой сидел на корточках над худющей бездомной кошкой, жадно лакавшей из ржавой жестянки. Одной рукой он гладил ее, а в другой держал пятицентовую бутылку молока.