– Вроде все в порядке.

– Но обострение бывает.

– Конечно.

– Я так и понял.

Зам закончил свое выступление. Вперед выдвигается старпом.

– Внимание личного состава! – говорит старпом. – До выхода в море нам предстоит принять участие в учении Генерального Штаба. У нас смотрины. Завтра. К нам в базу приезжают генералы. Поэтому прибытие на корабль в пять часов утра! («Мать моя женщина!» – это вполголоса из второй шеренги.) Большая приборка до девяти и дальше, в отсеках должны остаться только командиры отсеков! Для предъявления! Остальные – в казарму! А также в полном составе остаются командиры боевых постов! Центральный пост, само собой, в полном составе!

Поляков и компания из второй шеренги снова затевают разговоры вполголоса:

– Вот они, пассаты, дующие в лицо!

– Мама моя бедная! Лучше б я в море ушел! Или в говно упал! Генералов развлекать!

– Должны же они в этом Генштабе знать, чем они управляют!

– Они-то должны, но только я-то здесь при чем?

– Страна ты моя Дуремария!

– Вы что-то сказали или мне показалось?

– Вам показалось!

Старпом завершает свою речь:

– Так что созерцательное отношение к жизни нам чуждо! Этим занимались древние греки, и хрен с ними! Вопросы есть? Разойтись!

На следующий день в пять утра все драят палубу мылом.

Камера на тряпку – та трет пол изо всех сил.

– Робертсон! – это Сова.

– Я!

– Вы тоже останетесь в отсеке. Увидите, как все это происходит.

– Есть!

– Клавдии-иия! – говорит Сова певуче. – Я взволно-оован! Премьера! Я взволно-оован! О-ооольга! Гм! Как одна безумная душа поэ-эээта! Гм! – Сова прочищает горло. – Гм! А! О! А! О! Надо потренироваться.

В девять утра с корабля все исчезли. Остались только командиры боевых частей, постов, отсеков. Тишина.

– Ну, чего там? – спрашивает Сова через переборку.