Так Ягердышка не стал солдатом, но стал мужчиной. Предстояло узнать об Америке…

Но все по порядку. Сначала Ягердышке поведали о муже Укли.

Сухой старикашка, назвавший себя Берданом, сидя на корточках и поглаживая трехволосую бороденку, неторопливо вел рассказ.

— Укля, — важно произнес он первое слово, черно сплюнув жевательную смолу под ноги Ягердышке. — Укля — баба, однако!..

— Ага, — подтвердил молодой чукча.

— Почти тридцать ей годов!

Ягердышка попытался просчитать разницу в возрасте, но старик помешал сосредоточиться и продолжил:

— Замужняя баба, однако!

— Да знаю, — радостно сознался Ягердышка.

Старик порылся в кармане телогрейки и выудил оттуда следующий кусочек смолы, предварительно очистил его от табачной крошки и направил жвачку в рот.

— А чего же ты, к мужней жене?

Ягердышка сглотнул слюну. Ему тоже хотелось пожевать.

— Сама поманила, — оправдался парень. Старик закрыл глаза, перестал чавкать и как будто заснул. Ягердышка зевнул широко и протяжно, но в самый сладкий момент, когда от зевка полезли слезки на глаза, старый эскимос прошипел:

— Вернется Кола, кишки твои собакам скормит!

Испугался этих слов молодой чукча, но беседу продолжил.

— А где он, этот, как его, Кола?

— В тюрьме пока, — ответствовал старик.

— Чем отличился?

— На охоту пошел.

— И за это в тюрьму? — удивился Ягердышка.

— Зачем за это? Не один пошел.

— А с кем?

Старик открыл глаза и вновь сплюнул. Теперь черный вонючий сгусток попал прямо Ягердышке на обувку.

— С кем, спрашиваешь, пошел? Ну, с братом со своим, с Бала.