Теща сложила руки, закрыла глаза и заговорила:

— Господи, Ты все видишь, Ты видишь и этого мужчину, что лежит здесь. Возьми его в Свое царствие, не по нашему желанию, а по Твоему. Во имя Христа. Аминь.

Якоб вышел и снова сел на лестнице. Ну вот, умер, подумал он. Зачем он полез на это дерево, ведь не мальчишка. Наверняка ему не пошло на пользу, что я пер его вниз, как бы они не повесили вину на меня. Тогда я спрошу их: вы думаете, это было легко? И я волочил его на своем горбу два километра, чтобы уморить?

Старухина дочь вышла и села рядом с ним.

— Отмучился, — сказала она.

— Доктора долго ждать?

— Как получится. У него есть родственники?

— Нет, насколько я знаю. Здесь, по крайней мере. По правде говоря…

— Что?

— Его нужно будет похоронить.

— Конрад идет.

Тот не торопился. Он пылил по дороге, вздымая серые клубы.

— Он умер, — сообщил Якоб.

— Я так и думал. А теща?

— Она говорит, что не вынесет, чтобы он там лежал. Она утверждает, что смерть заразна. Давай перетащим его?

— Я не стану, — сказал Конрад. — Не буду я дотрагиваться до мертвеца: если смерть заразна, значит, заразна. Увидим.

— Тебе бы это понравилось, да?

— Не твое дело.

Он прошел мимо и скрылся в доме.

— Он не то чтобы обожает ее, да?

— Ничего странного, она лежачая, ни на что не годная. Валяется так уже пять лет и проваляется еще пять, самое малое. Она просто-напросто не желает умирать, ни за что. Не так-то это приятно.

Он взглянул на нее:

— Как тебя зовут?

— Роза.

Ой, изумился он, я б ее так не назвал. Очевидно, в день крестин она выглядела иначе. Роза. Так ведь только коров кличут, разве нет?

— Я первый раз слышу такое имя.