— Ты хозяйка здесь?

— Я?

— А кто?

— Нет.

Она разогнулась.

— А ты кто?

— Я жду, когда Иосиф приведет врача. Я здесь с приятелем, он умирает в спальне.

— А что с ним?

— Упал с дерева.

— Ничего не понимаю. А кто тогда Иосиф?

— Ты разве не здешняя?

— Здешняя.

— Значит, я ошибся. Я думал, его зовут Иосиф. Он был в хлеву.

— Это Конрад, сестрин муж.

— А женщина в спальне, которая говорит, что скоро умрет — твоя мать?

— Да. А чего ты так на меня смотришь?

— Ничего. Пойду проверю, как там дела.

Она встала и пошла за ним. Смерть и муки, подумал он, она не из слабонервных.

Он пропустил ее вперед. Малвин стонал и метался, но слов было не разобрать.

— Он тянет из меня жизнь, — сказала теща.

— Мама, потерпи, ты же вечно жалуешься, что все одна да одна.

— Вы только и мечтаете, чтоб я умерла. Я тоже.

— Любишь ты все преувеличивать.

Малвин застонал, захрипел, дернулся и затих.

— Умер, — сказал Якоб.

— Так ужасно.

— Он умер? — спросила теща.

— Смотри, он открыл глаза. Да, он умер. Он лежит и таращится на нас.

— Закройте ему глаза, быстро, нельзя, чтоб он смотрел на вас.

— Предрассудки, — сказал Якоб, закрывая ему глаза.

— Надо помолиться за него, — сказала теща. — Он был хороший человек?

— Мне так кажется, я его мало знал. Он был очень ребячлив и любил розыгрыши. Например, позавчера он высыпал два пакетика перца в зонтик фру Стафф, она чуть не лопнула от чиха, у нее стала такая красная рожа, будто она хорошенько разговелась на Пасху. Но я не думаю, что он поступил так со зла.