— Wer bist du?
Человек пошевелился, громко сплюнул.
— Hoмер 14232, — и, помолчав, добавил: — Шель. А ты кто?
— Леон Траубе.
Голоса в темноте прозвучали глухо, невыразительно, потом, занятые своими мыслями, узники замолчали на несколько секунд.
…Очередной приступ кашля, подкатившийся из глубин истерзанных легких, вернул Траубе к действительности. От кашля его изможденное тело сотрясалось, на глазах выступали слезы, пульс бешено колотился, истощенный болезнью организм, казалось, вот-вот прекратит сопротивление.
Кругом были мрак и томительная тишина; чувство безысходного одиночества охватило больного. Чтобы сократить часы тоскливого ожидания, он снова вернулся в мир давно пережитого.
Подвал. Пробираясь ползком сквозь груды щебня, они наткнулись на неподвижное тело охранника. Пальцы без труда узнали грубую шерсть мундира и кожаный ремень. Не задумываясь над тем, что немец, может быть, жив, они вынули у него из кармана спички, зажгли одну и увидели засыпанный обломками кирпича и штукатурки пол, заваленную обломками лестницу и грозные, глубокие трещины на своде.
Траубе зажег еще одну спичку и наклонился над охранником, который продолжал лежать без движения. Бесформенная бетонная глыба раскрошила ему череп. Скрюченные пальцы сжимали черный автомат.
В углу кто-то застонал, это был третий узник, придавленный громадным чемоданом. Когда его освободили, он сел и, держась обеими руками за голову, жалобно заныл:
— Get me out… Get me out…
— Чего он плетет? — спросил Шель.