— Время, понятие относительное, — продолжал он со смехом, проявившим концентрические морщинки на его лице. Она не поняла, что он этим хотел сказать, и выбрала самые крепкие кусачки из своей корзинки. Наученная опытом, на сей раз, она испытала меньше трудностей, обрабатывая ногти. За час они были аккуратно подстрижены. Закругленные, обработанные «розовым камнем», полированные кусочком замши, они блестели как множество зеркал — Послезавтра я приду опять, — сказал он, поднимаясь. Она подумала, что это шутка. Но в назначенный день он явился, с насмешливой улыбкой в уголках губ и с ногтями, которые выступали на два сантиметра. — Это невероятно, — пробормотала она. — Я ничего подобного не видела с тех пор, как я работаю! Вы советовались с врачом? — А как же! — возразил он, — Обращался к десяти, к двадцати врачам! — И что они вам сказали? — Что это признак отменного здоровья!

Шутит ли он? Или серьезно говорит? Он ее волновал, и то же время она получала сильное удовольствие, держа на коленях эту горячую руку с когтями. Он назвал свою фамилию, стоя у кассы: месье Дюбрей (фамилия, не внушающая никаких опасений, подумала старая дева), и просил записывать его к Жинет каждые два дня, в половине седьмого. Если ногти этого мужчины не росли так быстро, она могла бы подумать, что это стратегия вежливости. Но каждый раз, приходя в парикмахерскую, он действительно нуждался в маникюре. Этот факт ее успокаивал и вызывал некоторую досаду одновременно.

Она думала, что, возможно, он тратит целое состояние на свои руки. Хотя они часто виделись, она не могла отважиться расспросить его о жизни или о делах. Со своей стороны, он тоже был натурой неразговорчивой, и их встречи проходили молча. Жинет это очень волновало. Коллеги подтрунивали. Говорили, что месье Дюбрей ее «клиент номер 1», ее «воздыхатель» и даже, что было глупо и грубо, ее «вросший ноготь». Она краснела, пожимала плечами, но в душе ничего ей не льстило больше, чем создаваемый (первый раз в ее жизни) ажиотаж в салоне красоты.