Маканин с Азаровым встречался чаще, так как ещё год тому назад работал во внешней разведке. И после каждого возвращения на Родину проходил через детектор лжи. Маканин жаловался жене после проверки на полиграфе: «Чувство не из лучших, возникает такое впечатление, как будто тебя публично изнасиловали, и хочется как можно скорее смыть следы от присосок и контактов». Людвиг Иванович увидел Маканина и, задержавшись перед дверью начальника архивного отдела, бодро его поприветствовал.

— Валерий Альбертович, что-то я вас давно не видел на «пытке», — оголив в улыбке свои прокуренные зубы, затараторил главный специалист по потёмкам чекистских душ, — ну простите старика за грубый юмор. Я слышал, вас перевели на усиление политического отдела. Как на новом месте?

— Пока не жалуюсь.

— Когда будете обмывать очередное звание, не забудьте старика пригласить. Люблю выпить, как говорят армейские генералы, «в узком кругу ограниченных людей», — засмеявшись и сверкнув хитрыми глазами, обозначил свою осведомлённость «Мефистофель». Автором этого прозвища был Чернин. Они служили вместе с Азаровым ещё со времён НКВД.

— Обязательно приглашу.

— Не врёте, батенька? А то про меня всегда забывают — не любят меня. Я понимаю, я бы сам себя не пригласил на свой праздник. Что поделаешь, кому-то надо делать и эту неблагодарную работу. А вы головные боли, батенька, не терпите, это вредно. По капсуле ноотропила три раза в день вам не помешает, это у вас от усталости башка трещит. Попробуйте, потом мне скажете о результате.

— Спасибо, доктор, предписание выполню.

Они крепко пожали руки и, улыбаясь, расстались. Маканин даже не стал спрашивать, как он узнал о его головных болях, которыми он действительно мучается уже несколько месяцев и перепробовал все известные средства. О редких способностях «Мефистофеля» ходили легенды, поговаривали, что он вхож во многие кабинеты и дома людей большой власти.