Кутя сожрал оба бутерброда и опять уселся в требовательной позе. От напряжения у него даже подрагивали передние лапы.

— Всё, хватит! — сказал Сергей Ильич.

Братья поняли и, поднырнув под марлевую занавеску, улеглись на пороге снаружи. Руслан развалился на боку, блаженно вытянув лапы. Кутя, ложась, вздохнул так, что Сергей Ильич выглянул — не человек ли там вздыхает? Это было что-то вроде: «О-хо-хо — старость не радость».

Кутя лежал сытый, как будто и довольный, а все равно лоб его был наморщен от горестных размышлений. Да еще мучила его икота.

Когда Сергей Ильич поставил на землю воду в тарелке из пластмассы, в нее уткнулись сразу две морды. И конечно же Кутя так хлюпал, что слышно было в соседнем дворе.

Руслан напился и отошел от тарелки. Кутя залег подле нее и, положив морду на лапы, исподлобья продолжал наблюдать: «А вдруг еще что-нибудь перепадет?»

Руслану очень хотелось поиграть. Он потормошил Кутю за шкирку и отпрянул — это сигнал к собачьим пятнашкам. Но Кутя играть не хотел: «Глупо уходить отсюда, когда, возможно, еще что-нибудь дадут».

Зная людей лучше, чем Руслан, он уходить не спешил: он уже привык к тому, что люди делают хорошее и плохое в самый неожиданный момент.

Руслан думать не любил. Наверно, от этого лоб у него был гладкий, а шишечки над глазами не так выпячивались. Он жил определенно и просто. Когда был голоден — ел. Когда хотел играть — играл. Поэтому, схватив тарелку из пластмассы в зубы, он помчался с нею, озорно подбрасывая задние лапы.

Тут и Кутя не усидел — догнал брата, и оба они, держа в зубах одну тарелку, побежали рядышком, как лошадки в упряжке.

Затем оба вдруг остановились, бросили тарелку и очень деловито начали рыть в песке яму.

Встав нос к носу, Руслан и Кутя опустили свои одинаковые морды и принялись со страшной быстротой и ловкостью работать передними лапами. А чтобы песок не засыпал задних, задние лапы ставятся немного пошире, и тогда песок пролетает под брюхом навылет. Здорово получается!