Осматривать древний Булгар я ездил пару лет назад. Когда-то это был самый большой и самый богатый город Восточной Европы. Но вот то, что осталось от него сегодня, можно обойти минут за пятнадцать. Руины мечети. Здоровенный восстановленный минарет. Погрызенные временем фундаменты. Два склепа, в одном из которых реставраторы грудой свалили собранные по территории надгробные плиты. Крепостные валы. Перед входом на городище стоит ларек, в котором сонная продавщица торгует выкопанными из земли булгарскими монетками восьмисотлетней давности. Покупателей нет.

По винтовой лестнице я забрался на самый верх минарета и просидел там несколько часов, просто любуясь на окрестности и иногда украдкой выкуривая еще одну сигарету. В те годы, когда в Киеве жило двадцать пять тысяч человек, а в Суздале полторы тысячи, здесь, говорят, жило целых пятьдесят тысяч. Вон там стоял громадный дворец правителя. За ним начинался бесконечный торговый квартал. Восемьсот лет назад в Булгаре имелось несколько дюжин бань и полтора десятка учебных заведений. Сегодня от всего этого остался пустырь и пасущиеся на пустыре гуси.

Я прикуривал еще одну сигарету. Когда-то в этом городе жил поэт Кул Гали. На Руси собственных поэтов никогда не было, а в Булгарии — пожалуйста. Этот Кул Гали написал поэму о библейском красавце Иосифе, который всегда помнил: как бы прекрасна ни была жизнь, за ней обязательно последует смерть. В этой поэме девушка говорит Иосифу, что у него красивые глаза. «Глаза — это первое, что сгнивает после смерти», — отвечает Иосиф. Она восторгается его волосами, но Иосиф в ответ сообщает, что в могиле волосы не разлагаются, так и лежат поверх пустых черепов. Она говорит, что его лицо — будто лицо ангела.

— Через три дня после того, как я умру, открой мой гроб, — говорит возлюбленной Иосиф. — И с отвращением взгляни на то, что казалось тебе таким красивым.