* * *

Сегодняшняя партия, затеянная в ожидании ЕЕ писем, не заладилась с самого начала. Он чувствовал, понимал: нервы напряжены до предела. Из-за долгого молчания любимого человека; из-за огромного, разделявшего их пространства; из-за неуверенности в счастливом исходе зыбких отношений…

Каждый раз, обдумывая очередной ход, Гроссмейстер то и дело отвлекался: проверял почтовый ящик, переживал его пустоту, гадал о причинах и гнал точившую ревность. Гандикап великого шахматного таланта позволял в любую минуту переломить поединок, лишь стоило оградить себя от посторонних мыслей. Собравши волю в кулак, он и в самом деле взялся за эндшпиль — наметил хитрую комбинацию из остатка фигур и стал стремительно воплощать мастеровитый замысел…

И воплощал до той поры, пока не вздумал сызнова обратиться к «Входящим».

В папке лежало ЕЕ свежее письмо.

И все перемешалось — расчетливые ходы стройной тактики мигом растворились в возможных ответах противника; логика задуманной комбинации утеряла ясность. Душой завладело трепетное предчувствие; подрагивая от нетерпения, указательный палец щелкал по клавише мыши…

«Прости, я на минутку.

Пожелать тебе спокойных снов.:)

До завтра. И… не обижайся»

Он долго сидел в необъяснимом оцепенении, не веря своим глазам. В памяти с вальяжной фанаберией, точно издеваясь над ним, проплывали красноречивые обещания из предыдущего письма…

— Спокойных снов, — усмехнулся Гроссмейстер, очнувшись от тягостного забытья.

Он не знал покоя ни во сне, ни наяву с тех пор, как познакомился с НЕЙ. Потому сие пожелание вкупе с ехидно улыбавшимся смайликом сейчас показалось особенно циничным.

В кабинетном сумраке встрепенулось пламя зажигалки, затлел огонек сигареты, к монитору поплыл синеватый дым…

Водрузив на голову наушники, он наобум ткнул курсором в какую-то композицию…