– И что потом?

– Он ее доел, – печально развел руками Штормовой, словно извиняясь за умственную и душевную ограниченность своего персонажа.

– А ты дописал.

– А я дописал. Конец главы. И что дальше делать? Вот что значит не моя тема! – почти поучительно закончил Штормовой свой рассказ.

После того как “певец арбузов” ушел, Левенбук бросился к книжным полкам и достал несколько романов Штормового. Все, как один, действительно начинались с арбуза. И Штормовой не врал – каждая история начала плясать от какой-то арбузной детали. С тех пор Левенбук больше не сомневался в том, что романы пишет сам Штормовой. А арбузная тема стала всплывать в их беседах все чаще и чаще.

Вот и сейчас, едва Левенбук пожаловался на муки творчества, Штормовой предложил ему тоже начинать с какого-нибудь фрукта.

– С какого? – удивился Левенбук.

– Да хоть с вишен. Очень удобный образ. Красные, яркие. А сплевывание вишневых косточек! Это же песня, а не процесс.

– Да нет, – отмахнулся Левенбук. – У меня сейчас не в этом дело. Ты “Правду” читаешь?

– Читаю, а что?

– Про космополитов видел?

– Допустим.

– Так вот, к гадалке не ходи – будут брать Гуревича. Ну и всю компанию заодно.

– Ну а ты-то тут при чем?

– Здрасьте! Так я ж его друг. И потом я бывший ссыльный. Тут все в дело идет. Ты сам-то не боишься со мной тут сидеть?

– А чего мне бояться? У меня роман на Сталинскую выдвинут.

– Надо будет, задвинут, – мрачно заметил Левенбук.

– Ну, это ты брось, – неуверенно усмехнулся Шторомовой. – И потом, с чего ты взял, что Гуревича брать будут?