Он сделает краткое, исполненное достоинства, ни к чему не обязывающее заявление, суть которого будет в том, что это всего лишь предварительная встреча. Потом улыбнется, поблагодарит репортеров за проявленный интерес — Бойс был королем, Зигфридом и Роем укротителей прессы — и проводит Бет в контору. Какое удовольствие это доставит ему после стольких лет ожидания! Этот суд уже называют «процессом тысячелетия», и в центре внимания на суде окажется он. И может быть — всего лишь может быть, — чтобы сделать свою месть идеальной, он умышленно проиграет процесс. Но так ловко, что даже гарвардские юристы в галстуках-бабочках запинаясь заявят, что этот процесс, право же, не смог бы выиграть никто, даже Наглец Бейлор.
Глава 2
Сумятица и столпотворение превзошли его ожидания. У входа в манхэттенскую контору Бойса собрались шестнадцать грузовиков с семидесятифутовыми телескопическими спутниковыми антеннами для прямой трансляции, а также триста с лишним репортеров с операторами и вдвое больше зевак. Всё это произвело впечатление даже на него.
Полиции пришлось перекрыть движение в западном направлении по одной полосе Пятьдесят седьмой улицы. Предстояла встреча адвоката с клиентом — «встреча тысячелетия». Когда всё кончилось, один телекритикан заявил, что слово «тысячелетие» скоро станет слишком затасканным и потому его лучше подержать в нафталине до 2999 года.
Бет со свитой агентов Секретной службы, молча кипя от злости, поднялась на лифте в контору Бойса, расположенную в северо-западном углу пятидесятого этажа и выходящую на Центральный парк. Как любил говаривать Бойс, вид из его окон стоил тысячу долларов в час.
— Это было и впрямь унизительно, — сказала она. — Спасибо.
Бойс сразу понял, что нет смысла делать вид, будто это не он неофициально сообщил об их встрече прессе.