— Презренный червяк, — сказал джинн. — Ты говоришь смешные вещи. Смотри!

Снова заклубился вихрь, и двойник Синдбада превратился в огромного крокодила, разевающего страшную зубастую пасть.

— Убедился? — проревел крокодил голосом джинна. Очертания крокодила расплылись и клубящийся дым обрел очертания громадного тигра. Оглушительный рык заставил Синдбада вжаться в угол.

— Ты сказал, что можешь читать мысли, — стуча зубами, выдавил Синдбад.

— Да, это так! — прорычал ибн Джалиджис. — А этим свойством может похвастаться не всякий чародей!

— Значит, ты можешь превратиться и в то, что я сейчас мысленно представлю себе?

— Для меня это сущий пустяк. Я сделаю это, чтобы окончательно рассеять твои сомнения и убить тебя со спокойной душой, лишний раз показав свое могущество.

И тут тигр, близко подойдя к затрепетавшему Синдбаду, вперил в него красные глаза. Синдбад протянул ладонь и вообразил на ней маленького комарика. Тигр вновь превратился в дым, заклубившийся с пронзительным свистом. Затем дым стал стремительно сжиматься и вскоре его сгусток сделался крохотным, свист уже походил на писк, мгновение — и на ладонь Синдбада опустился комар. Глаза Синдбада загорелись от радости, он взмахнул другой ладонью и что было силы треснул ею по комару. Но — о ужас! — разжав ладони, он убедился, что коварному джинну ничего не сделалось, комар пищит, и этот писк очень походит на смех…

Синдбад облился холодным потом, закрыл глаза и, застонав, без сил опустился на ковер. Чья-то нога, обутая в сафьяновую туфлю, грубо ударила его по голове. Синдбад поднял глаза и увидел перед собой джинна Зумдада ибн Джалиджиса, принявшего облик самого Синдбада. Глаза джинна налились кровью, он весь трясся от гнева.

— О коварнейший из смертных! — проревел, обретя дар речи, ибн Джалиджис. — Даже та мучительная смерть, которую я приготовил для тебя, является слишком легким наказанием за твою наглую выходку! Ты задумал погубить меня, могущественнейшего из джиинов, словно я какая-то букашка, которую можно просто так взять и прихлопнуть ладонью, оставив от нее мокрое пятно! Ты будешь убит, но мучения твои будут долгими, очень долгими…