Джинн поднял сосуд над головой, выкрикнул заклинание и сосуд вдруг взвился в воздух и со скоростью пушечного ядра понесся над городом. Вслед ему летели колдовские слова ибн Джалиджиса, и скорость летящего сосуда с каждой минутой увеличивалась. Сотни городов, рек и гор пронеслись под ним. Сосуд поднялся над необозримым океаном и рухнул в самую его середину, камнем пойдя на дно. А лже-Синдбад затанцевал на балконе, засмеялся и захлопал в ладоши, призывая слуг.

— А ну-ка, несите сюда из кухни все, что там есть съестного, — приказал он. — Ваш хозяин проголодался до того, что готов проглотить целого быка!

Слуги забегали по лестницам, внося в комнату все, что осталось от вечернего ужина и что было приготовлено назавтра. Джинн набросился на еду с жадностью, и к ужасу и изумлению повара Касима за четверть часа умял большого, зажаренного целиком барана со всеми его внутренностями и костями. Блинчики, лепешки, фрукты, рис джинн поглощал стремительно, слуги едва успевали ставить перед ним все новые и новые блюда.

— О хозяин, — пролепетал вконец опешивший повар, — в доме не осталось больше ничего съестного…

Джинн подошел к окну и окинул недовольным взглядом двор.

— А это что? — спросил он, показывая на привязанного у сарая бычка. — Разве это не съестное?

— Прикажете освежевать, хозяин? — с низким поклоном спросил повар. — Бычок будет приготовлен к завтрашнему утру…

Лже-Синдбад, не ответив, вынул из-за пояса нож и спустился во двор. Одним взмахом он вспорол бычку живот и тут же отхватил громадный кус дымящегося кровавого мяса. Удовлетворенно урча, он затолкал его себе в глотку. Туда же последовали и другие куски, на которые он разрезал убитое животное. Хасим, Ахмед и Мустафа присели в отдалении на корточки и с ужасом, раскрыв рты, наблюдали за его трапезой.

— Что вытаращились? — заорал джинн и запустил в них здоровенной костью. — А ну, прочь отсюда, бездельники!