— Я лишь просил бы вас вернуть мне мой рост и доставить меня на родину, в Багдад, — сказал Синдбад. — За это я сделаю для вас все, что вы от меня попросите. Если Небеса указали вам на меня, то я всецело повинуюсь их воле и готов отправиться к ифриту. Только вы сначала научите меня, что я должен делать.

— О Синдбад, — сказал Одноглазый колдун, — тебе поможет твой маленький рост, ибо Алмаз вправлен в серьгу, которую ифрит носит на левом ухе.

— Ты украдешь Алмаз, когда ифрит заснет, — продолжал Двуглазый. — На теле этого великана ты будешь не больше блохи, прикосновения которой он даже не почувствует…

— Но где живет ифрит и как я могу к нему попасть? — спросил Синдбад. — И что я буду делать, если ифрит неожиданно проснется и увидит меня?

— Мы доставим тебя к его дворцу и поможем проникнуть в него, — ответил Трехглазый. — Для нас троих дальше дворцовой стены хода не будет. Во дворец сможешь проникнуть лишь ты, поскольку ты — простой смертный. Сделать это будет нетрудно. Каждый вечер пастух загоняет в ворота стадо овец. Мы привяжем тебя к брюху овцы и ты окажешься во дворце…

— Но дальше, о Синдбад, ты должен полагаться лишь на свою хитрость и отвагу, — продолжал Одноглазый колдун. — На территорию дворца наше колдовство не распространяется; ты окажешься один на один с Однорогим ифритом.

— Ради того, чтобы снова увидеть минареты родного Багдада, я готов на все, — сказал Синдбад.

И тут он вспомнил о джинне, оставшимся в его багдадском доме. Он вспомнил и ужаснулся. А не сулит ли ему возвращение на родину погибель? Коварный джинн, увидев, что он благополучно вернулся, может подвергнуть его новой, еще более жестокой каре…

Синдбад упал перед колдунами на колени и, плача, поведал им историю своего заточения в сосуд.