— Принеси нам Алмаз, и мы расправимся с коварным джинном, — сказали колдуны.

— Я добуду вам Алмаз Однорогого ифрита, но и вы помните свое обещание, — молвил Синдбад. — Нет тяжелее греха, чем клятвопреступление. Всевышний покарает вас, если вы измените своему слову.

— Мы сдержим обещание, клянемся Небесами! — подняв руки, вскричали колдуны.

И в туже минуту они обратились в ворон, одна из них клювом подхватила Синдбада за ворот халата и все трое взлетели над лесом. Синдбад, поддерживаемый вороной, промчался над необозримым дремучим лесом, а когда лес кончился, то еще три часа колдуны несли его над скалами и горными кручами.

Наконец вдали, в вечерних сумерках, показался громадный мрачный дворец. Его окружала чугунная стена, а у ворот сидел пастух — ужасного вида демон, весь покрытый волосами, с глазами как медные блюда и со слоновьими висящими ушами. Перед воротами паслись неисчислимые стада овец, оглашавшие воздух звоном колокольчиков и заунывным блеяньем. Когда вороны, скрывшись от пастуха за уступом горы, вновь превратились в людей, пастух заиграл на дудке, и, повинуясь ее звукам, овцы направились к воротам. Два колдуна схватили овцу, пробегавшую поблизости от них. Она упиралась, жалобно блеяла, но ее все-таки подтащили к скале, за которой таился третий колдун с Синдбадом.

— Вот овца, которая поможет тебе пробраться во дворец, — сказал Трехглазый. — Дождись, когда ифрит заснет, и помни: Алмаз вправлен в серьгу на левом ухе.

— А чтобы тебе сподручней было добраться до Алмаза, возьми это кольцо, — сказал Одноглазый. — Надень его себе на палец, и когда тебе понадобится преодолеть какую-то высоту, поверни его. Кольцо подбросит тебя в воздух, и ты, если будешь достаточно ловок, достигнешь своей цели.

Не мешкая ни минуты, колдуны привязали Синдбада к брюху овцы. Животное жалобно блеяло и вырывалось, слыша манящий звук демоновой дудки. Когда его отпустили, оно опрометью побежало к воротами и юркнуло в них за мгновение до того, как страшный пастух захлопнул обитые бронзой створки и задвинул засов.