— Это невозможно, о досточтимая гадалка. Я поклялся именем Всемогущего Аллаха не пускаться в новое странствие, хватит с меня тех невзгод и лишений, которых я натерпелся за долгие двадцать пять лет моих скитаний. Я твердо намерен сдержать обет и никакая сила не вынудит меня по доброй воле покинуть Багдад.

Цыганка некоторое время молчала, почти касаясь ладонями поверхности воды.

— О Синдбад, это странно и непостижимо, — сказала наконец она, — но провидческий дух, заключенный в блюде, говорит мне, что тебе суждено отправиться в такие отдаленные страны, которых ты не достигал за шесть прежних своих путешествий, и что страшные и удивительные события произойдут с тобой. И никто в Багдаде не заметит твоего отсутствия… Прорицатель говорит мне, что ты останешься в городе…

— Но возможно ли, — изумился Синдбад, — чтобы я отправился в путешествие и в то же время остался в Багдаде?

— Я передаю тебе то, что внушает мне дух-прорицатель, — сказала цыганка. Мне самой непонятно его пророчество. Как бы там ни было, о Синдбад, но удивительные события ожидают тебя уже сегодня.

Синдбад в задумчивости погладил бороду. Он не сводил глаз с иссохшихся морщинистых пальцев старой цыганки, простершихся над бурлящей водой, и в душе его нарастал страх. Протянув цыганке еще один золотой, он пробормотал:

— Что еще, о цыганка, говорит тебе волшебная сила блюда?

— Ничего, — молвила цыганка и отдернула руки от воды.

Бурление в блюде прекратилось и узор цветных шариков уже не составлял ничего.

— Никто не заметит твоего отсутствия и никто, кроме тебя, о Синдбад, не узнает о твоем путешествии, — повторила цыганка. — Так было сказано мне. Я передаю пророчество духа.

Поблагодарив цыганку, Синдбад направился вдоль улицы. Вспомнив о том, что завтра утром он должен узнать о прибытии я Басру своих кораблей, он удивился противоречивости предсказания: как же он узнает о них завтра, когда он, по словам цыганки, уже сегодня отправится в путешествие? Он вернулся к духану, чтобы подробнее расспросить об этом старуху, но там, где она сидела, стояли теперь бочки с оливковым маслом и одноглазый торговец громко зазывал народ, приглашая всех попробовать свой товар.