Миша повернулся и увидел Баранкина и Малинина действительно с усами. Это было настолько неожиданно, что Яковлев оторопел.

– Понял, куда мы сейчас с Малининым намотали твою задачу?.. На ус! И без твоей помощи!..

– Я что?.. Я – пожалуйста! – пожал плечами Яковлев, направляясь в прихожую.

Внезапно Яковлев вернулся и, вытянув шею из проема дверей, спросил:

– Юра, а можно я приведу свою маму к тебе на экскурсию?

Баранкин ожидал от Яковлева любого вопроса, кроме этого. Поэтому, поразмыслив, сказал:

– Можно!.. Но не нужно!..

Яковлев заметно расстроился, тогда Баранкин поинтересовался:

– А что, тебе от этого будет легче?

– Может быть, будет полегче, – Яковлев с явной завистью обвел взглядом сказочный и даже можно сказать волшебный беспорядок Юриной комнаты. – Я на всякий случай буду сидеть во дворе на лавочке, если что, свистните…

– Ладно, – сжалился Баранкин, – когда объявлю в своей комнате «День открытых дверей», приходи со своей маманчей!

Яковлев ушел, потом снова вернулся.

– А что такое молоко, обогащенное теоремой Пифагора? – не удержался он от вопроса.

– Много будешь есть, скоро состаришься, – ответил Баранкин.

После того, как входная дверь захлопнулась за Яковлевым, Баранкин подошел к окну. Вход в подъезд был оцеплен ребятами. Алик Новиков успел притащить фотоаппарат на треноге и нацелил его на парадное.

– Ну, Фокина! – покачал головой Баранкин. – Какую окружность очертила вокруг нас с тобой!.. Тихонова до этого никогда бы не додумалась!

– Тут, пожалуй, не сбежишь, – проворчал Малинин.

– Не сбежишь? – усомнился Баранкин. – А День бегуна на что? Где его маршрут проходит?.. Кажется, где-то около нас?

– Кажется, мимо твоего дома, – ответил Костя, разворачивая вчерашнюю «Вечерку». Оба склонились над газетой.

– Точно, – обрадовался Баранкин, – вот наша улица… вот наш дом… вот шоссе, по которому скоро побегут участники… Через парадную дверь не выйдешь, а если через чердак и по пожарной лестнице… – Юра снова подошел к окошку.