– Так ведь, товарищ участковый, это же не просто дети, это же тимуровцы!.. Сами пожаловали в гости! Я им говорю: ребята, говорю, не надо!.. Я, говорю, сам! А они: «У нас, – говорят, – дядя, общественное, – говорят, – поручение!..» Силком пилу отняли! Товарищ участковый! Просто вырвали из рук!..

– Это с чего же тебе должны тимуровцы помогать? – грозно улыбаясь, засомневался милиционер. – Это почему же за тебя должны работать другие?! Ты ведь и за себя работать не хочешь. Со старой работы ты когда ушел? Месяц тому назад. А на новую устроился?! Нет, не устроился!.. – продолжал прорабатывать дядю Жору участковый милиционер.

– Так я же болею, товарищ участковый, – попробовал защититься дядя Жора.

– Знаю! За «Спартак» болеешь!..

– Баранкин, попроси милиционера, чтобы он приказал покормить нас, – зашипел аппетитно, как картошка на сковородке, Малинин. У него появилась надежда хоть немного восстановить так глупо истраченные на весьма подозрительного дядю Жору силы. Баранкин свирепо взглянул на Костю – в смысле, мол, как не стыдно попрошайничать. Тем временем участковый все продолжал с песочком чистить этого дядю Жору:

– …И на базаре день-деньской околачиваешься! В аптеке покупаешь анис да фенхель коробками, а продаешь десертными ложечками!.. И бражничать продолжаешь… Учти, Пчелков!..

– Да что вы, – начал оправдываться дядя Жора и внезапно сделал шаг в сторону, так, чтобы участковому милиционеру был виден стол, на котором красовалось множество бутылок с кефиром, пакеты с молоком и прочая диетическая снедь. – Обижаете, товарищ начальник, обижаете!..

– Баранкин, – снова зашипел скороговоркой Малинин, – скажи участковому, чтобы он приказал… – и, не договорив, осекся. Баранкин показал ему кулак.